В этот момент его размышления прервал какой-то грохот, донесшийся из кухни, и Алекс сделал знак Уэнтону узнать, что там случилось. Но не успел дворецкий выйти из комнаты, как дверь распахнулась и на пороге появилась запыхавшаяся судомойка.

— Милорд, — провозгласила она, — что-то случилось на конюшне. Шум стоит ужасный.

Уэнтон устремился было к двери, но Алекс вскочил, — Пойду сам посмотрю, что там такое, — бросил он и прошел через кухню во двор: это был самый короткий путь на конюшню.

Его встретило утро, серенькое, влажное и холодное. Подойдя к конюшне, Алекс понял, что судомойка ничуть не преувеличивала: маленький дворик оглашался доносившимися оттуда криками, проклятиями, фырканьем лошадей. Распахнув ворота, Алекс вошел, да так и замер.

Его гость, мистер Кит Брентли, стоял, прижавшись к противоположной стене, сжимая в руках грозное оружие — вилы, — а Бен Конклин, главный конюх, — в нескольких футах от него, потирая подбородок, на котором уже начала вздуваться огромная шишка. Остальные конюхи и кучеры сгрудились полукругом у него за спиной. Именно от них и исходил весь этот дикий шум.

— В чем дело? — крикнул Алекс, и шум тотчас же смолк.

— Этот придурок чуть не проткнул меня вилами, милорд, — ответил Конклин, с опаской наблюдая за юношей.

— Нечего было на меня набрасываться и орать, — хмуро бросил тот, тяжело дыша.

— Что, позвольте вас спросить, вы делаете у меня на конюшне? — насмешливо поинтересовался Алекс, не испытывая ни малейшего раздражения. Обычно Конклин всегда одерживал верх в драках, и что этот хилый парнишка способен его побить — такое Алексу и в голову бы не пришло.

— Может, послать за полицейским? — спросил дворецкий, который вышел следом за хозяином. Обычно он редко покидал свою территорию — особняк. Двор, по их взаимному с Конклином соглашению, считался вотчиной старшего конюха.