— И вовсе у меня не грязные пальцы, — заявила Кит и снова протянула руку к тарелке Алекса, расценив его жест как приглашение доесть все оставшееся. — А леди Синклер — твоя любовница?

— Сколько тебе лет? — спросил Алекс, садясь за стол и глядя, как Кит уплетает политый медом бисквит.

— Девятнадцать, — ответила та с набитым ртом. — Через месяц будет двадцать.

Похоже, обуреваемая желанием уничтожить все содержимое его кухни, она совсем запамятовала, что пять минут назад собиралась навсегда покинуть этот дом. Однако у Алекса не было никакого желания ей об этом напоминать.

— Ты выглядишь лет на двенадцать, — заметил он.

Кит кивнула.

— Это потому, что у меня нет бороды и усов, — пояснила она и, помолчав несколько секунд, прибавила: — Хотя для наполеоновской армии вполне сгожусь. А тебе сколько?

— Двадцать девять. В сентябре будет тридцать.

— Ты на двадцать девять и выглядишь.

Она выпила свой чай и налила еще, не дожидаясь, когда это сделает лакей.

— Похоже, нужно сказать тебе спасибо за то, что ты не слопала всех моих лошадей на конюшне, — насмешливо бросил Алекс.

— Признаться, я немного проголодалась, — ничуть не обидевшись, сказала девушка. — Так она твоя любовница?

— Да, — ответил Алекс. Опершись локтями о стол, он с благоговейным страхом стал наблюдать, как Кит принялась за тосты.

— Сначала я подумала, что она твоя жена.

— Вовсе нет. Знаешь что, сними-ка ты шапку. Сидеть в головном уборе за столом неприлично.

Помешкав, Кит стянула с головы шапку. Ее светлые волосы оказались слишком длинными для мужчины — в Англии мужчины носили волосы намного короче — и слишком короткими для женщины. Однако без шапки девушка выглядела намного лучше. Бросив взгляд на замызганный головной убор, Кит пожала плечами и бросила его на пол.