Вдохнув, девушка попыталась расправить обвислые поля своей бобровой шапки, но ничего не получилось.

— Вот черт, — пробормотала она.

Миссис Ходжес, а скорее, Эвертон не забыли про щетку для волос и ленту, с помощью которой Кит завязывала волосы в короткий хвостик, и она быстро завершила свой туалет.

Однако прежде чем выйти из спальни и спуститься вниз, Кит замешкалась. Вчера ночью Эвертон так пристально ее разглядывал, как еще никто и никогда, а сегодня утром и того пристальнее. Теперь же, когда он узнал, что она девушка, он смотрел на нее с совершенно иным выражением. Что ж, отец предупреждал ее, что граф Эвертон — развратник каких поискать. Похоже, предстоящие две недели будут еще труднее, чем она себе представляла.

Когда она спустилась вниз, экономка и дворецкий ждали ее у подножия лестницы.

— А где граф? — спросила она.

— Он уехал, мистер Райли, — ответил Уэнтон. Если он и счел странным, что миссис Ходжес прислуживала кузену графа во время мытья, то ни словом об этом не обмолвился.

— Уехал, — повторила Кит и внезапно почувствовала острое разочарование. А впрочем, что тут удивительного? Ведь если бы Эвертон взял ее с собой, она смогла бы познакомиться с кем-нибудь из его приятелей, что намного облегчило бы ей задачу.

— Да, мистер Райли. Он сказал, что вы можете ходить по всему дому, но из дома не выходить и… гм… ничего не красть… — Уэнтон коротко кивнул и докончил: — сэр.

Кит раздраженно вздохнула.

— Очень хорошо.

А впрочем, будет даже лучше, если она сейчас ознакомится с домом, в котором ей предстоит прожить две недели.

— Ленч обычно подается в час дня, — продолжал дворецкий. — Надеюсь, вас это устраивает?

— Конечно, Уэнтон, — ответила Кит, умело скрыв удивление.

В Сен-Марселе они с отцом, как правило, ели когда придется, а ленч, если таковой бывал, обычно состоял из куска хлеба, если его удавалось стащить.