Кит отказалась от сопровождения по дому, лишь попросив рассказать, где какие комнаты находятся, чтобы потом самостоятельно их осмотреть. Похоже, дворецкому это не понравилось, и он украдкой пошел за ней следом, однако Кит, переходя из одной великолепной комнаты в другую, решила не замечать его присутствия. И это ей удалось без труда, поскольку все внимание ее было поглощено открывшимся перед ней великолепием. Еще никогда в жизни ей не доводилось видеть такого богатства. Если судить по тому количеству золотых, серебряных и хрустальных безделушек, украшавших комнаты особняка, то граф Эвертон никак не может быть предателем, которого отец приказал выявить, поскольку баснословно богат и ни в каких средствах не нуждается. В дверях небольшой гостиной Кит остановилась. Эта комната в восточном крыле дома, казалось, была пронизана солнечным светом. Мягкая кушетка, украшенная пухлыми подушками. Два туго набитых стула, стоявших на таком расстоянии от окон, чтобы солнечный свет не касался тех, кому бы захотелось посидеть на них. В отличие от других комнат особняка в этой царил какой-то женский дух. Быть может, это была любимая комната покойной графини, матери Эвертона, подумала Кит. Бросив на Уэнтона через плечо смущенный взгляд, она подошла к следующей двери. Та оказалась закрытой.

— А там что? — спросила она дворецкого.

— Личный кабинет графа, — ответил Уэнтон и, приняв этот вопрос за приглашение перестать прятаться, подошел к девушке.

— А почему он заперт?

Это оказалась единственная запертая комната на первых двух этажах.

— Не могу сказать, мистер Райли.

Похоже, дворецкий в отличие от нее страдал отсутствием любопытства. Что ж, каждому свое. Однако придется дождаться лучших времен, чтобы узнать, что находится за этой дверью. Бросив на дверь взгляд, Кит обошла Уэнтона и направилась к комнате, которую приберегла напоследок, — к библиотеке.

В ней царил сугубо мужской дух. Очевидно, граф Эвертон любил читать.